Доклад Первого заместителя председателя Арбитражного суда Новосибирской области Антонова Вячеслава Владимировича, в ходе круглого стола «Как сделать банкротство эффективным в России» от 13.11.00, г. Новосибирск.
Опубликовано на http://www.eerc.ru
О проблемах законодательства в банкротстве
АНТОНОВ ВЯЧЕСЛАВ ВЛАДИМИРОВИЧ:
(Первый заместитель Председателя Арбитражного суда Новосибирской области)
– Уважаемые коллеги! Готовясь к этому докладу “О некоторых проблемах, применимых Законом Российской Федерации о несостоятельности и банкротстве”, я вдруг подумал: у нас ведь “круглый стол” может мне доклад то и не читать, а просто посоветоваться с вами, рассказать о работе арбитражных судов и применении действующего законодательства? Дело в том, что, как вы знаете, судьям запрещено высказывать свое мнение по конкретным делам, в которых мы принимаем участие, осуществляя правосудие. И вот, чтобы в связи с данным Законом сказать: страна перешла к рыночным отношениям, естественно нужны были какие-то регуляторы этих отношений. Вот появился Закон 1992 года о банкротстве, затем, как вы знаете, 10 декабря 1997 года был принят следующий Закон о банкротстве.
Что сказать о практике применения закона? Конечно, определенную положительную роль Закон о банкротстве за этот период сыграл. Ну, во-первых, в какой-то степени он стал, будем говорить, дубинкой в отношении должников или партнеров по бизнесу, которые не исполняют добросовестным образом свои обязательства. Вы посмотрите, что в законе написано: три месяца не исполняешь денежное обязательство на определенную сумму, где-то около 20 тыс. долларов, и я могу возбудить в отношении тебя дело о банкротстве. То есть, это своего рода “дубина”. “Дубина” к надлежащему исполнению договорных обязательств.
С другой стороны, Закон о банкротстве – это регулятор перераспределения собственности. Сами знаете, как проходила приватизация. Потом прошел второй этап перераспределения собственности. Так вот Закон о банкротстве это один из регуляторов третьего/?/ перераспределения собственности. Конечно, законодатель ставил задачу перед собой – это прежде всего эффективное перераспределение этой собственности. Если ты не умеешь организовать бизнес, то его организует кто-то другой.
Что у нас происходит за это время? Я могу сказать, что практика в этом отношении более-менее за эти три года стабилизировалась. И суд, в частности специализированный арбитражный суд, как один из рычагов или механизмов перераспределения этой собственности, может сыграть и положительную роль в применении Закона о банкротстве и отрицательную. Положительную роль он может сыграть в том, что, рассматривая дело о банкротстве мы найдем эффективного собственника этому имуществу. а с другой стороны суд могут использовать и как рычаг именно мафиозного перераспределения собственности. Такие случаи есть.
Здесь уже приводились данные Федеральной службой по банкротствам, по применению закона. Мне бы тоже хотелось назвать некоторые цифры. Это данные Аналитической справки Высшего Арбитражного суда Российской Федерации за 1995-2000 год. Число дел, начиная с 1995 года по банкротству ежегодно удваивается, а в арбитражных судах Центрального, Уральского округов их количество только за последний год выросло почти в четыре раза. Кроме того, в рамках дел о банкротстве рассматриваются более 10 тыс. заявлений и жалоб кредиторов.
Проблема неплатежей порождает в огромных количествах финансово-неблагополучных предприятий. Если в 1995 году по Российской Федерации было принято всего 469 решений о признании должников банкротами и открытии конкурсного производства. Что составило примерно 40% от всех поданных заявлений, то в 1999 году, вдумайтесь в цифру – 8 299. Рост – 75,9%. Это говорит о состоянии нашей экономики. Или о третьем этапе перераспределения собственности. Вот как хотите, так думайте, что это такое.
Наблюдается рост дел и в нашем суде. Например, на 1 ноября 2000 года у нас возбуждено 744 дела о банкротстве. Эти показатели, конечно, вызывают определенную тревогу, потому что говорят о том, что в экономике состояние дел еще не стабильно. Нету стабилизации, нету роста. Если у предприятия отсутствуют денежные средства для того, чтобы рассчитаться, значит в экономике что-то не в порядке.
Мне бы хотелось еще остановиться на такой проблеме Закона, как сумма долга, при которой кредитор вправе обратится в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным банкротом. Эта сумма настолько мизерная в настоящее время, что в принципе возбудить дело о банкротстве можно по любому фактически предприятию. И я уже перехожу к проблемам, которые на мой взгляд необходимо решить законодательно, изменить законы. И именно изменить закон в этой части. Еще одна проблема, о которой говорили все – это возбуждение дела о банкротстве со стороны всех фискальных органов. Это и налоговые органы и пенсионный фонд и так далее.
За последние пять лет налоговые органы передали в суд огромное количество исков о признании должников банкротами. Например, в 1998 году о признании должника банкротами налоговые органы обращались в 30% случаев, в 1999 году это уже 38% от общего числа заявлений и лишь 25% поступает от кредиторов, 19-20% заявлений поступает от самих должников.
По моему мнению, я вообще считаю, что фискальные органы не должны обращаться в арбитражные суды о признании должников банкротами. Мне кажется, что налоговые отношения это все-таки не денежные обязательства в чистом смысле этого слова, будем говорить в бизнесе. Налоговые отношения – это все таки специфические отношения государства. Дай то, что положено ему отдать! Отдай ему, так сказать дань. Если эта дань установлена 20% отдай 20%. Но какое это денежной обязательство договорных сторон? Тут его нет. Здесь отношения властные. И поэтому мне кажется, что налоговые органы и органы пенсионного фонда могут использовать другие права: они могут арестовывать имущество, через службу судебных приставов исполнять свои решения постановлением. У них есть рычаги воздействия. Но почему-то мы идем на банкротство. Кто вот возбудил банкротство того же Электродного завода? Пенсионный фонд. И еще с десяток вот таких вот дел.
Например, мы прекратили производство по делу, возбужденному инспекцией города Бердска по санаторным корпорациям. Такие санатории, как Речкуновский, Карачи еще один санаторий. Социально значимые объекты. Санатории! Люди отдыхают! А дело возбуждено как раз по минимуму. Ну зачем? Значит кому-то это было выгодно. Прекратили мы производство. Посмотрели, что могут они рассчитаться, могут они быть платежеспособными эти санатории. А вот представьте, что это такое сказать, что санаторий неплатежеспособен? Это ж ни одну путевку не купят. Значит пропали объекты социального отдыха. Таких негативных примеров я могу еще десятки привести. Поэтому нам кажется, что следует запретить фискальным органам обращаться в арбитражный суд о признании должника банкротом.
Еще хотелось бы отметить, что в процедуре банкротства равенство должника и кредитора оно, мне кажется, не совсем соблюдается. Дело в том, что на первоначальной стадии внешнего наблюдения должник имеет еще какое-то преимущество перед кредитором, а после этого наступает такой процесс, что должник попадает в определенной неравенство по отношению к кредитору. Он становится полностью зависим от кредитора и того арбитражного управляющего, который назначен на это предприятие. Здесь тоже есть своя проблема – все мы люди и люди мы разные. Также и арбитражные управляющие – это разные люди. Одни обладают определенными знаниями, другие – другими знаниями. И самое главное, я бы особо остановился на том: у нас ведь арбитражный управляющий – это индивидуальный предприниматель прежде всего.
На одном из предприятий назначили арбитражного управляющего, он тут же взял свои личные деньги и внес в кассу этого предприятия и говорит: я вам отдал их на хранение, а вы платите мне проценты за это. Самое смешное – брал! Вот этот процент. Ну вот как это назвать? Он ни в какие рамки, ворота не лезет, но тем не менее этот факт у нас имел место быть. Вот в этой части мне кажется, что следует изменить закон. Я думаю, что должны быть созданы все-таки управляющие компании с большим эффективным капиталом, которые бы могли эффективно восстанавливать платежеспособность должника. Задача-то основная Закона, он то был направлен на восстановление платежеспособности. А вот с помощью правосудия получается у нас просто ликвидация.
Здесь приводили завод “Сибтекстильмаш” – это негативный пример. Он “крутится” по Закону 1992 года уже 4 года и эффекта нет. И конца этому конкурсному производству там не видать. И мы сами ничего с этим не можем сделать. Потому что по Закону 1992 года срок давно установлен. Если новый Закон 1998 года хоть какие-то сроки установил. А в том то Законе их не было. И завод продолжает находиться в той же нелепой ситуации. И как разрешить вот эту ситуацию? В настоящее время сделать это довольно сложно.
Вопрос:
– Вы сказали, что за последние 9 месяцев было возбуждено 744 дел о банкротстве, а вы не анализировали, сколько из них предприятий малого бизнеса, для которых банкротство естественно (кто-то открывает дело, закрывает дело) и сколько там предприятий средних, больше 100 человек?
Ответ:
– В настоящее время основная масса дел пошла – это отсутствующие должники. Основная масса!… Все дело в том, я не сказал, что состав суда у нас получается 6 человек. Специализированный состав арбитражного суда. Но вот представьте, что по отсутствующему должнику производится почти ж та же процедура судебная, да. Поэтому нагрузка на судей конечно высокая в этом плане.
Вопрос:
– Банкротство – это рычаг перераспределения собственности или есть другие факторы, которые влияют на этот процесс?
Ответ:
– Влияют, я думаю, все три фактора. И высокие налоги, вы знаете какое их количество и какой их объем. Кроме этого, почему лицо не платит по обязательствам? Это ж как правило, либо поставка, либо перевозки или другое. У него не хватает оборотных средств. А чтобы иметь оборотные средства, естественно, надо чтобы было, во-первых, эффективное производство у самого должника. Во-вторых, необходимо, чтобы он имел возможность льготного кредитования (ну, не хватает, перехватить деньги нужно на два, три, пять дней) и соответствующий процент этому кредитованию. И, в-третьих, конечно, заинтересованность прежде всего государства в некоторых предприятиях, я так думаю. И в тех же банках. Сколько мы банков разрушили. У нас по банкротству, по моему, проходило около 20 банков. Сейчас еще из крупных дел о банкротстве – Сибирский банк, Новосибирский торговый банк. В одном 70 тыс. вкладчиков, в другом 40 тыс. Вот и считайте. Это же люди! За каждым банкротством прежде всего стоят люди. Вот это вот самое страшное.
Вопрос:
– Сколько банкротств для Новосибирской области это нормально?
Ответ:
– Скажите, а вы два мешка брюквы съедите за день? Что значит эффективно для Новосибирской области 20 или 50?! Нормально, когда их вообще нет. Вот это нормально! Это значит нормально работает экономика, значит бизнес честно с друг дружкой рассчитывается. Понимаете? Вот нормальное состояние! Ведь Закон то пишется для чего? Не для того, чтобы давить всех. А Закон то пишется для эффективности развития. А если не будет развития, для чего тогда мы то нужны с вами всеми?
Вопрос:
– Но ведь есть какая-то норма банкротств для нормального развития экономики?
Ответ:
– Видите как, смотря что принимать за норму. Вот если принимать за норму то, что говорит нам Вениамин Федорович Яковлев, что у судьи должна быть нагрузка – 150, 200 дел на человека. Это – норма! А факт – 400. Как определить, что нормально для Области в ненормальной экономике? Вот когда экономика будет нормальной, тогда можно посчитать, а сколько нам нужно этих банкротств. Но мы же любую идею можем довести до абсурда, вы же сами понимаете. Мы начнем тогда составлять списки: а сколько мы должны обанкротить. У нас еще немножко страна как-то еще в нормальную экономику не вошла. Поэтому здесь то подход должен быть осторожным. Я не думаю, что сейчас надо считать. Надо считать наоборот – сколько мы спасли. Сколько мы спали предприятий, вывели их, стали они эффективными. Люди получили зарплату, деньги – значит возможность жить, существовать. Вот о чем надо думать.
Вопрос:
– Может быть не сама процедура банкротства плоха, а плох механизм ее исполнения?
Ответ:
– Как сказать, и инструмент, сам по себе, нуждается в совершенствовании. Все дело в том, что у нас тут две проблемы: первая, (почему я говорю, что фискальные органы не должны предъявлять такие иски) я уже сказал, что сбор в пользу государства – это не денежное обязательство, это обязательство властного характера. Во-вторых, при той ситуации, когда до суда, одной рукой беря, а второй давая, то есть сам еще и должен, говорить о том, что ты мне сначала отдай, а я тебе когда-нибудь, через 500 лет верну, ну характерно для Новосибирской области, у нас же “оборонка” – основная масса предприятий. И любое предприятие вам скажет, сколько задолжал Государь за это время ему. И сколько вернул этого долга. Эти банкротства со стороны фискальных органов с точки зрения морально-нравственной получаются некрасивыми. Понимаете, когда ты, исполняя Государеву волю, предъявляешь этот иск и говоришь: “Ты не платишь, мы тебя уничтожим”, и одновременно не давая тебе то, что ты, положим, должен был получить – вот проблема! А любой механизм, конечно надо совершенствовать, в том числе и закон о банкротстве. Для этого может быть наша дискуссия и наша арбитражная практика нарабатывается.
КОММЕНТАРИИ
Б. КУЗНЕЦОВ:
– Действительно, ключевой момент – это эффективность работы арбитражных управляющих, прозрачность их работы. Поскольку мы говорим о том, что механизм банкротства служит перераспределению собственности от неэффективных собственников собственникам эффективным. Но это верно лишь в том случае, если процесс этот носит прозрачный характер для всех участников. И как раз, когда Валерий Макеевич говорил о том, кто возбуждает иски. На самом деле кредиторы не верят в этот процесс. В основном иски возбуждаются налоговой службой. Кредиторы предпочитают решать свои проблемы другим порядком.
АШИХМИН В.М.:
– Правильно, кредиторы то освобождены, но они становятся в пятую очередь и они не заинтересованы при действующем законодательстве возбуждать дело о банкротстве. Здесь разумно договариваться до судебных процедур. Только после этого решается. И правильно, конкурсный кредитор никогда не будет при действующем Законе… Только если убрать конкурента, вот этот Закон может предусмотреть. Убрать конкурента – да. Ну как-то так и делают, наверное.
